![](/images/cogita_logo.png) |
Оригинал публикации на Cogita.ru
Статья доктора социологических наук, профессора РГПУ им. А.И. Герцена Ольги Константиновны Крокинской ставит проблему преодоления социального невежества и «интеллектуального инфантилизма», которые становятся характеристическими чертами так называемого «поколения Y» (хотя и «взрослое» общество на этот счет далеко не без греха). При этом особая роль здесь может принадлежать социологическому образованию и просвещению.
|
Ольга Крокинская
СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ (Постановка проблемы)
Опубликовано в:
Социологическое образование и социологическое просвещение. Постановка проблемы// Материалы Междунар. науч. конф. «Глобальные вызовы современности и социальная стратегия российской системы образования» 17-18 декабря 2013 года. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2013. С.59-70.
Здесь – исправленная и дополненная версия статьи.
Текст, любезно публикуемый ныне А.Н. Алексеевым - не научная статья. То есть искать в нем какие-то новые знания не следует, все достаточно хорошо известно. Но это – ВОЗЗВАНИЕ: ко всем, кто ищет выхода из ментального тупика, в который мы сегодня идем. Одно из предложений в список насущных задач, требующих решения. Любое воззвание должно прозвучать, и оно прозвучало - в качестве доклада на пленарном заседании упомянутой выше конференции. Пусть прозвучит и для читателей Когита.ру. О.К. 7.07.2014.
Возможно, читатель посчитает нижеследующее рассуждение наивным и идеалистическим, но я чувствую, что должна это сказать.
Любая эпоха дает новым поколениям общества социальное воспитание. Оно является одним из средств социализации и воздействует на её процессы, в том числе, через образовательные системы: закладывая необходимые знания и навыки, формируя социальную компетентность. В сложном обществе для этого требуется специальное концептуальное обеспечение, и этому служат либо идеологии, либо актуальные социологические теории и эмпирические знания. Они вырабатывают тезаурус эпохи, ее язык, который, в свою очередь, становится агентом соответствующего мышления и тем самым участвует в её воспроизводстве.
Специальное социологическое образование готовит профессионалов как носителей концептуального кодифицированного знания, применение которого через языковые и эмпирические практики может создавать соответствующие картины мира для действующих в этом мире людей. Современному обществу нужны такие картины мира, потому что оно стремится осознавать себя социетально, как целое.
Как правило, нормальная профессиональная социологическая работа производится в нескольких формах: 1) исследования и аналитика (научные и маркетинговые исследования, рекрутинг, краудсорсинг); 2) преподавание (в вузах, школах, других учебных заведениях); 3)сопровождение крупных преобразовательных проектов и реформ (в конечном счете, тоже исследование, ориентированное на принятие решений по конкретным целям конкретного проекта). Профессор Г.И. Осадчая добавляет к этому списку просветительскую работу для населения, что подтверждает своевременность постановки проблемы в данной публикации [1].
Следует, однако, отдавать себе отчет в том, что профессиональная социологическая абота не всегда преследует цели служения обществу. К великому сожалению (или даже с ужасом) . особенно в последнее время, приходится убеждаться, что немалая часть этой работы производится не столько для описания, объяснения и прогнозирования общественных процессов, сколько для пропаганды и манипуляции массовым сознанием, для прямого обслуживания корпоративных потребностей власти и формирования послушной ей ментальности (ибо сознанием этот феномен, по существу, не является). Называть такую работу социологов профессиональной очень не хочется, придется разделить суждение на две части: эта квазисоциологическая работа ведется – да, профессионалами, но применяются при этом неадекватные и / или специально испорченные инструменты профессии.
Далее пойдет речь о «нормальной» социологии, в значении «нормальной науки» Томаса Куна, то есть о ее устойчивом, традиционном положении в обществе. Тогда, в силу своих задач профессиональное социологическое образование обычно бывает направлено или должно быть направлено:
1) на формирование представлений обучающихся об обществе на базе разветвленной системы фундаментальных знаний и широкой картины фактов его современного состояния;
2) на формирование профессионального языка и мышления, задающих оптику рассмотрения социальных объектов, способ их вúдения в рамках разных социологических парадигм;
3) на овладение методами, процедурами и техниками проведения исследований.
Обсуждение вопроса о целях социологического образования, особенно в связи с состоянием рынка труда для социологов, - нередкий предмет педагогической рефлексии ученых. Так, Петер Штомпка посвящает этому вопросу отдельную публикацию [2]. Часть специального социологического знания (базовая, в адаптированной форме) «спускается» в школу и участвует в формировании социальной компетентности школьников, их социализации.
Однако эта, казалось бы, очевидная, логически и организационно цельная, конструкция сегодня не работает. Оценивая знания студентов и абитуриентов, мы все чаще произносим сакраментальное «они ничего не знают», а открывающиеся нам в беседах представления молодых людей порой ставят нас в тупик. Для обозначения феномена напрашивается старинное слово «невежество», которое прежде применяли к людям совсем не обученным, темным, отсталым. Сегодня мы говорим это о людях XXI века, уже имеющих аттестаты об окончании школы, отучившихся в университете 4-6 лет, живущих в окружении гигантского информационного поля и получающих любые знания с доставкой чуть ли не прямо в мозг. Но:
- когда на 2-м курсе магистратуры, то есть на 6-м году обучения в университете, приходится объяснять, что такое Государственная дума как парламент;
- каков социальный смысл нашего участия и неучастия в выборах,
- как формируется власть и каковы ее функции в обществе;
- когда выпускники направления, связанного с воспитательной работой, не владеют понятием «общество», то есть оно не участвует в смыслопорождении их будущей деятельности;
-когда студентка 4-го курса, создавая социокультурный (!) проект «Веселая экскурсия», может соединить в одном сюжете и пообещать его участникам такие «удовольствия», как «посмеяться над обнаженными статуями Летнего сада, попробовать кусочек блокадного хлеба и рассказать, как Керенский в женском платье бежал из Зимнего дворца»;
- когда в ответ на просьбу привести пример каких-то особенностей национальных культур в аудитории сообщается, что люди, принадлежащие одной из крупнейших наций на Земле (и называют ее, конечно) «едят нерожденных младенцев»;
- когда уже работающие, взрослые люди, выпускники магистратуры, с огорчением, но безропотно ожидают к 2018-му году массового вживления детям информационных чипов и не задумываются над тем, что это может означать социально и что это может коснуться их собственных детей… -
вот когда постоянно сталкиваешься с чем-то подобным, приходится констатировать банальную истину, что обучение знаниям - это одно, а формирование представлений о мире – это другое. Во всех упомянутых случаях это были нормальные, успешные студенты, но их успешно сданные экзамены, кажется, никак не повлияли на их картину мира, их моральные чувства никак не участвовали в построении их суждений, и их разум никоим образом не был задействован для понимания окружающей их действительности. Во всех приведенных примерах – информационной действительности за пределами их непосредственного опыта.
Есть большой соблазн списать многочисленные подобные факты на непрерывную (и в этом смысле, аморальную) перетряску образовательной системы в стране. Несомненно, в большой мере это так и есть. Но, может быть, не только в этом дело? Может быть, наблюдаемые реалии порождаются и другими причинами, а причины лежат в более глубоких пластах культуры и общества?
Наши студенты и школьники старших классов образуют поколенческий феномен, который уже получил социологическое и социокультурное обозначение: поколение Y (годы рождения 1990-е, следующее за поколением X, бэби-бумерами 1980-х; другие термины: миллиеналы, поколение next, «сетевое» поколение, эхо-бумеры) [3]. Говорят также о поколении «ЯЯЯ» - от англ. MeMeMe. Их социо-антропологический портрет таков, что специалисты беспокоятся: «некому планету в руки передавать: племя молодое ее испортит или потеряет» [4]. Не будем раньше времени впадать в панику, но примем для себя, что проблема есть, и поведенческие свойства, которые мы склонны относить к индивиду, возможно, являются культурной константой целой генерации, а значит, имеют в анамнезе социальные детерминанты.
В этом случае невежество, невоспитанность, безответственность, лень - эти этические категории, очевидно, придется переименовать в социокультурные: наивное сознание как разновидность дологического (мифологического, пралогического) мышления [5] исоциальный инфантилизм, а вместе с ними - несамостоятельность, пониженная креативность, интеллектуальная незрелость, сниженная мотивация достижения, в том числе, в учебе и т.д.
Я бы обобщила большинство изложенных фактов и обозначила их термином «интеллектуальный инфантилизм», которому свойственны:
- некритическая рецепция массовой информации,
- безусловное, безоговорочное доверие к «вирусным мемам», антинаучным, все объясняющим, суевериям («заряженная вода», теория лени как двигателя прогресса, теория заговора и надгосударственного правления каких-то могущественных сил
- вера в высший разум, не оформленная ни в какое религиозное учение - тоже как своеобразная «экономия мышления», потому что исключает умственный и духовный труд, моральный выбор и т.д.;
- и (добавляю к тексту 2013 года), конечно, полная готовность к безоговорочному доверию бронебойной антиукраинской пропаганде российских СМИ в первой половине 2014-го, которая (пропаганда), на фоне предыдущего, выглядит как вполне приемлемая современного квазисознания и уже не удивляющая этой своей приемлемостью, потому что легла на подготовленную почву.
И все это - вследствие кризиса персональной идентичности, подавленной критичности мышления, сниженной поисковой активности, репродуктивного, нетворческого отношения к познанию и отсутствия внимания к развитию личности и индивидуальности в массовой школе.
И снова я говорю об этих фактах не столько как персональных или массовых свойствах людей, а как о социальных фактах, порожденных кризисным обществом, растущим на базе долговременных практик «выученной беспомощности» - приучения к терпению, депрессии и пассивности «болевыми приемами» политических, идеологических и педагогических репрессий [6, 7, 8].
Социальный и интеллектуальный инфантилизм - не новое, но все расширяющееся явление цивилизованного мира. Оно находит себе место в самых разных сферах его (этого мира) существования: от растянутого во времени, не соответствующего возрасту несамостоятельного социального статуса молодых и не очень молодых людей - до, как мне кажется, терроризма как радикальной идеологии и движения, склонного к «иллюзиям простоты» силового решения сложных проблем современности. Инфантилизм какнеспособность и неготовность практиковать сложность [9], а в конечном счете, неспособность мыслить вообще. Ведь чтобы мыслить, «необходимо мочь собрать не связанные для большинства людей вещи и держать их собранными… держаться в мысли, … иметь «мускулы мысли», наращиваемые на базе некоторых первоактов» [10]. Как писал недавно в Фейсбуке А.Ф. Филиппов (простите, что не могу привести ссылку, но беру в этом случае ответственность на себя) - «попробуйте мыслить все это вместе» - факты отдельных действий политиков, отдельных, как кажется, явлений экономики, «вдруг» возникающих законодательных, образовательных, культурных и так далее инициатив - и вот тогда, помыслив это а не просто узнав, вы обретете собственную точку зрения и позицию.
Выше я ссылалась на работу Мераба Мамардашвили, которая неслучайно называется «Сознание и цивилизация». Здесь сознание, мышление, выступает признаком цивилизации, то есть высокого уровня упорядоченности, разумного устроения общества и культуры,взрослости мира. И коль скоро речь о том, что для нас сегодня это проблема, мы вынуждены констатировать, что наша проблема - это проблема неопределенного дрейфа цивилизации, деструкции ранее доминирующего порядка. Об этом - и «Конец знакомого мира» И. Валлерстайна, и растекающаяся modernity З. Баумана, и «общество риска» Ульриха Бека [11, 12, 13]. В нашем случае к объективным обстоятельствам межформационного перехода добавляются деструктивные тенденции управления, неадекватного текущему историческому времени.
Свидетельств всеохватного «растекания» и, чего греха таить, разрушения порядка (по крайней мере, предыдущего, и особенно в нашей стране) ныне предостаточно. Перечислять их нужды нет, т.к. это почти очевидно. И все чаще звучит мысль о том, что наступивший хаос не статичен, он имеет свою динамику и свою стрелу времени, направленную сейчас вспять даже условному историческому прогрессу. Время у нас движется назад, проявляя и оживляя на своем пути реалии прошлого - от возрождения звания Герой труда и комплекса ГТО, которые сегодня ни в какой мере не означают того же, что означали ранее, от попыток восстановления, вопреки Конституции, государственной идеологии и цензуры в СМИ, - до власти, передаваемой по наследству, народных бунтов, клерикализации светской жизни, угроз феодальной раздробленности и т.д. И уже многие наблюдатели, разглядев на глазах вырастающее явление, называют это явление «своим именем»: «ветер дует в сторону Средних веков», и феодализм уже наступил. Действительно, в том, что касается мышления, разве приведенные выше факты современного сознания не порождаются нашими «призраками» рода, рынка, толпы и бесконечного политического театра? И впору желать появления нового Фрэнсиса Бэкона, чтобы наше мышление исправлять.
Имя Фрэнсиса Бэкона, ближайшего предшественника эпохи Просвещения, возникает здесь неслучайно. Уверена, что необходимо ставить вопрос о Просвещении чуть ли не буквально в категориях XVII-XVIII веков, когда оно оппонировало Темному Средневековью. Сегодня мы знаем, что Средние века не были столь уж темными, но термин остался, и вновь актуализируется. Потому что свои времена мы точно считаем темными и смутными. И если феодализм уже наступил, а «ветер» продолжает дуть, то мы все еще движемся, и движемся в более глубокую архаику, о чем, собственно и говорит устройство современного мышления.
От классики Просвещения нам сегодня понадобятся:
- новая научная картина мира, противостоящая современному мракобесию, получившему буквально новую жизнь в сверхновых информационных технологиях,
- гуманистический, антропоцентрический, субъектный поворот познавательной и социальной парадигмы,
- рационализм,
- реформация,
- политические свободы и свобода совести,
- критическое отношение к традициям,
- самостоятельное мышление.
Все это абсолютно актуально, особенно по отношению к молодежи и особенно если учесть, что даже допущенная кое-где в школу социология неслучайно центрируется на структурном принуждении и сверхсоциализированной личности Т.Парсонса.
Но не забудем, что современное Просвещение - это Просвещение в эпоху постмодерна, а инфантилизм, с которым оно будет взаимодействовать - инфантилизм в эпоху Интернета. И не забудем Маргарет Мид, предсказавшую префигуративную культуру, где взрослые учатся также и у своих детей [14], вообще исторически уникальный характер современного феномена детства [15] и другие трансформации современного социума, которые вкупе с современными технологиями позволяют возникать явлениям «умной толпы» - настоящего, не фантастического коллективного разума [16, 17, 18].
Иными словами, это должно быть Новое Просвещение. Оно вынуждено будет одновременно противостоять как попыткам углубления архаизации, так и уже состоявшемуся, давшему свои мощные плоды, культурному постмодерну. Культурный модерн и постмодерн привнесли немало чудесного в нашу картину мира. Но в результате сделали ее и прекрасно детской, и уродливо инфантильной. Вот где расцвели сто тысяч цветов, сошлись все герои всех любимых книг и фильмов, пронзились единой стрелой все времена «облачного атласа» [19], все сказочно ожило и обрело живую душу. Но здесь же оказались отринуты все абсолюты, утрачены границы между добром и злом, разум, рациональность, поиск, наука потеряли свои высокие позиции, перестали быть основой самодвижения общества, реальность перемешалась с вымыслом, хвост виляет собакой, информационные фантомы управляют поведением огромных масс людей и, теряя умопостигаемые очертания реальности, мы рискуем погрузиться в виртуально-шизофренический бред, где к*цы едят нерожденных младенцев, депутаты являются элитой общества, в веселой экскурсии предлагается попробовать кусочек блокадного хлеба, а фашизм может прийти под знаменами социальной справедливости - потому что утрачена и целенаправленно поддерживается властями некритичность мышления или даже отсутствие мышления вовсе.
Новое Просвещение должно инкорпорировать в себе результаты расцвета постмодерна. Его интеллектуализм, свободное конструирование, высочайшую способность к полиморфному синтезу и т.д. Оно снова должно научить нас мыслить. А Просветители, как и 300 лет назад, должны стать переводчиками с языка высокой культуры на язык культуры массовой и повседневной.
Может быть, важнейшей из наук, которая может и должна служить Новому Просвещению, быть проводником поворота от бифуркационного хаоса к новому порядку является социология. Это она должна взять на себя миссию собирания камней. Ибо настало время их собирать. Хватит стонать, пора работать на будущее. Нам нужны паттерны, модели, образцы, кодексы и правила, которыми можно руководствоваться в качестве устойчивых ориентиров в бурном море культурного морфогенеза растекающейся реальности. В периоды переходов и перемен мы ищем такие критерии и модели в живой жизни людей, в практике, при этом не забывая теории и мудрости классической науки, держа ее на рабочем столе, как Библию, заглядывая туда в трудных случаях - но все же выглядывая из окон своих кабинетов, и выходя на улицу. Социология может помочь собирать камни и собирать новую конструкцию общества, потому что обладает одной из самых диалектических эпистемологий, умеет мыслить в пространстве диаметрально противоположных координат (свое и чужое, контакт и конфликт, человек и общество, общество и государство), она толерантна к человеку, его разуму и чувствам, имеет своим предметом и бытие, и сознание, и владеет этим сложнейшим объектом исследования двести лет – достаточный возраст для науки, чтобы понимать свое поле явлений. Социология сегодня многое понимает.
Другое дело, что мы разучились учить, и сами способствуем распаду кодифицированного знания. Школьное обществоведение сообщает ученикам антинаучные сведения о первобытном человеческом стаде, зато не содержит новых данных об эволюционном разнообразии вида Homo; оно убеждает социализирующихся подростков, что есть «основные и второстепенные» социальные институты, не предполагая вопроса что «главнее» - семья или культура, государство или экономика… Ну, кто нынче грамотно строит программу исследования в квалификационных работах в университете? – И вот уже мы видим докторскую диссертацию, полностью выполнившую свою задачу, но содержащую такие ошибки по теории и методологии, за которые студент мог бы не получить и зачета. Недавно один из руководителей социологического факультета в столичном вузе призывал своих сотрудников обсуждать животрепещущие проблемы Отечества не только между собой, но и со студентами («чтобы они не считали, что социология - это только про особенности формирования стратегий акторов на рынке неких услуг, но еще и про Бирюлёво, про цапков и прочие не сильно аппетитные вещи»). Хорошо, что профессора задумываются об этом; наверное, это гарантия того, что движение может начаться (иронизирую над этим призывом, потому что «коротковата кольчужка», поздновато это осознано, как бы не опоздать).
Одно из генеральных направлений разворота науки к реальности – школа. А другое - просветительская работа с населением во всех возможных форматах - от общества «Знание» до дистанционного и он-лайн образования, сетевых университетов и энциклопедий.
Что именно из социологии нужно переводить в формат просвещения? Наука и интегрированное с ней образование должны идти дальше, на неизведанные рубежи - открывать новые объекты, актуализировать межтеоретические и междисциплинарные связи, а ранее кодифицированное знание отдавать в область обыденного мышления - чтобы ему было чем мыслить, чем оперировать, осознавая реальность. Ведь слишком часто люди просто не имеют языка для обозначения сущностных реалий современного общества. Как в наши дни «вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима», как в обыденное мышление вошел аппарат структурно-функционального анализа (понятия ролей, норм, структур, функций, систем и т.д.), точно так же модели субъективной и интерпретативной социологии, общества рисков, двойной детерминации поведения - структурой и волей, и многое другое должно быть принято в обычное и обыденное сознание на правах рабочих категорий, ибо для мышления в новой реальности, реальности XXI века, нужны соответствующие категории.
В соответствии с канонами Просвещения, и в то же время в соответствии с требованиями нашего времени, это должно быть знание достоверное, научное, но проблемно ориентированное, соотнесенное с реальностью, не строящее барьеров между научными дисциплинами, а интегрирующее междисциплинарное поле, ценностно обеспеченное и адаптированное к пониманию неспециалистов. Оно должно помогать людям, особенно молодым, видеть мир сложным и изменяющимся, соотносить себя с ним, понимать себя и других людей и принимать решения, исходя из этого понимания. Никакие учебники сегодня такого знания не дают. Ad hoc: выдающиеся западные социологи современности Энтони Гидденс, Зигмунт Бауман давно это поняли, и написали свои популярные книжки [12, 20, 21].
В одной из них, называющейся очень важными для темы статьи словами - «Мыслить социологически» - Зигмунт Бауман пишет: «Мыслить социологически - значит несколько больше понимать всех людей, окружающих нас…, больше уважать их право самим выбирать тот образ жизни, какой им больше нравится, строить свои жизненные планы, самоопределяться… и, наконец (но не в последнюю очередь), всеми средствами защищать свое достоинство». «Социологическое мышление может сильно способствовать нашей общей солидарности, основанной на взаимопонимании и уважении, солидарности нашего совместного противостояния страданиям и общей обреченности. Если такой результат будет достигнут, то дело свободы укрепится и будет возведено в ранг общего дела» [20, с. 23]
Фактически речь идет о создании особого, ныне не существующего, слоя или корпуса знаний, расположенного «между» фундаментальным научным и инструментальным повседневным знанием, которое обращено к человеку и вносит в повседневное мышление социологическую основу. Речь – о социологизации мышления современного человека, о социологическом Просвещении, призванном в нашем распыленном мире стать основой собирания социального целого «снизу» - в режиме индивидуальной и коллективной рефлексии, самотрансформации общества.
И уже дописав доклад, через поиск ссылки на М.К.Мамардашвили, вышла на сайт Московской школы гражданского просвещения. А потом ещё на что-то, и ещё. Значит, высказанная здесь, в статье, идея носится в воздухе.
ЛИТЕРАТУРА:
-
Осадчая Г.И. Заметки о социологическом образовании в России: рефлексия новых требований общества // СоцИс, № 2, 2009, С.102-107/ Небезынтересны суждения, высказанные относительно профессиональных статусов социологической работы В.Вахштайном. См. В.Вахштайн. Быть социологом // Портал ПостНаука - http://postnauka.ru/tv/6572
-
Штомпка П. Формирование социологического воображения. значение теории // СоцИс, 2005, № 10. С.64.
-
«Поколение Y»:социальный портрет современной молодежи 18-25 лет. - http://bd.fom.ru/report/map/pokolenie21/press_r140410np;http://bd.fom.ru/pdf/d13np10.pdf
-
Вся правда о похеренном поколении 90-х. -http://www.maximonline.ru/statji/_article/poherennoe-pokolenie
-
Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. – М.: Изд-во МГУ, 1980. С.130-140. О когнитивных свойствах мифологического мышления см. также А.Ф.Лосев, К.Леви-Стросс, Р.Барт, М.Элиаде, Ю.М.Лотман, Б.Успенский другие; Крокинская О.К. О когнитивных свойствах массового сознания Международная научно-практич. социол. конф. «Продолжая Грушина». 11-12 ноября 2010 г., Москва : ВЦИОМ.http://wciom.ru/fileadmin/nayka/konfGr_2010/Krokinskaya.pdf
-
Ильин Е.П. Выученная беспомощность: психологические исследования феномена. Фрагмент из: Ильин Е.П. Работа и личность. Трудоголизм, перфекционизм, лень. - М.: Питер, 2011. - http://psyfactor.org/lib/helplessness.htm
-
Дмитриев М., Белановский С. Политическое сознание: Как мы теперь думаем» // «Ведомости», 24.10.2012, №202 (3216). -http://www.vedomosti.ru/opinion/news/5329681/kak_my_teper_dumaem?full#cut
-
Захаров А. Откуда берется выученная беспомощность // «Ведомости» от 31.10.2013, №202 (3464). - www.vedomosti.ru/newsline/news/18195971/vyuchennaya-bespomoschnost
-
Мамардашвили М.К. Если осмелиться быть // Мераб Мамардашвили. Как я понимаю философию - М., Изд-во «Прогесс» - «Культура», 1992. С.172-175. -http://society.polbu.ru/mamardashvili_understandphilo/ch20_xi.html
-
Мамардашвили М.К. Сознание и цивилизация. - Мераб Мамардашвили. Как я понимаю философию. - М., Изд-во «Прогесс» - «Культура», 1992. С.115. - http://www.philosophy.ru/library/mmk/civiliz.html
-
Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. – М.: «Логос», 2003. С.5-12.
-
Бауман З. Текучая современность. - М.-СПб.: Питер. С. 7-22, Его же: Индивидуализированное общество. – М.: «Логос», 2005. С. 23-25.
-
Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. / Пер. с нем. В. Седельнику и Н.Фёдоровой; Посл. А.Филиппова. — М.: Прогресс-Традиция, 2000.
-
Мид М. Культура и преемственность. Исследование конфликта между поколениями // Маргарет Мид. Культура и мир детства. - М.: Наука, 1988. С. 322-361.
-
Куренной В. Трансформация детства // Портал ПостНаука -http://postnauka.ru/video/9856
-
Рейнгольд Г. Умная толпа: новая социальная революция. - М.: ФАИР-ПРЕС, 2006.
-
Шуровеьески Дж. Мудрость толпы. Почему вместе мы умнее, чем поодиночке, и как коллективный разум формирует бизнес, экономику, общество и государство. - - М., ООО «И.Д.Вильямс», 2007.
-
Ослон А. Апология умной толпы // Сайт Фонда «Общественное мнение» - http://www.ng.ru/scenario/2012-02-28/9_apologia.html
-
Митчелл Д. Облачный атлас / Пер. с англ. Г. Яропольский. - М.: Эксмо, Домино, 2012
-
Бауман З. Мыслить социологически: Учеб. пособие / Пер. с англ. под ред. А.Ф. Филиппова; Ин-т "Открытое о-во". - М.: Аспект-Пресс, 1996.
-
Гидденс Э. Ускользающий мир. Как глобализация меняет нашу жизнь. - М.: Весь мир, 2004.
См. этого же автора ранее на Когита.ру (в хронологическом порядке):
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 1: Что такое социобиотика?
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 2: Массовое теневое поведение
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 3: Легальность и / или моральность
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 4: Россия – и «восток», и «запад»
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 5: Поликультура и полиструктура
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 6 Романтика мифа и проза системы
= О. Крокинская. Глубинные смыслы социальной жизни. Статья 7: Жизнь в асфальт не закатаешь
(Внимание! Если при клике мышкой на название материала Когита.ру Вы получите ответ: «К сожалению, по запрошенному адресу мы ничего не нашли», не смущайтесь и пойдите в конец открывшейся страницы, где сказано: «Возможно, Вы искали…» и соответствующее название. Кликните по нему и выйдете на искомый материал. А. А.) |