![](/images/stories/bql2aqxivam.jpg) |
Посты петербургского социолога Владимира Ильина в живом журнале: «Странник: странички из полевого дневника», - на тему «Следует ли так уж доверять результатам опросов общественного мнения?»: их (постов) поводы, контекст и обмен мнениями на эту тему. |
Серия статей автора этих строк, посвященных теме «Следует ли так уж доверять результатам опросов общественного мнения?», публиковавшихся в 2014-2015 гг. на страницах информационно-аналитического портала Когита.ру, а затем воспроизведенных на сайте Санкт-Петербургской ассоциации социологов (начало;окончание), вызвала определенный отклик в социологическом сообществе.
Во всяком случае, со многими коллегами у меня на эту тему возникла переписка, публикации ряда авторов, лично мне не знакомых, входят в резонанс с моим анализом, хотя и не всегда совпадают в логике рассуждения, оценках и выводах.
Пожалуй, самый бурный отклик получили мои критические заметки… по поводу знаменитого мартовского (2014 г.) крымского мегаопроса. Здесь выделяется статья Д. Рогозина в «Мониторинге общественного мнения (2014, № 2) …, на которую и я ответил полемической статьей «Звездный час или позор российской опросной социологии».
Довелось мне также полемизировать на эту тему с коллегами А. Левинсоном и Л Борусяк (их статья на портале РБК) в своей публикации на Когита.ру: «О доверии к социологам и об откровенности граждан»…
Совсем недавно корреспондент журнала «Огонек» О. Филина выступила с ценным обзором различных точек зрения на этот счет: «Социологическая погрешность».
Итак, в моей постановке вопроса на тему о мере адекватности отображения в результатах массовых опросов действительного состояния массового сознания, общественных настроений и общественного мнения (если считать таковое сформировавшимся), у меня есть: а) союзники; б) оппоненты; в) скажем так – сочувствующие.
Здесь остановлюсь на заметках коллеги, профессора факультета социологии СПбГУ Владимира Ильина. Они публиковались в его живом журнале «Странник: Странички из полевого дневника». Я благодарен В. И. за адекватный отклик и цитирование моих публикаций.
Здесь воспроизведу три поста из живого журнала В. Ильина за период январь-сентябрь 2015.
А. А.
**
Из «Живого журнала» В. Ильина: «Странник: странички полевого дневника»:
АНАТОМИЯ РЕЙТИНГА ПУТИНА:
• Jan. 19th, 2015 at 10:56 PM
А.Н. Алексеев пытается объяснить анатомию заоблачного рейтинга Путина.
Откуда взялись 85%? (Еще раз о том, следует ли так уж доверять результатам опросов общественного мнения) - Когита!ру;
"... В СМИ сегодня все чаще можно встретить высказывания публицистов и социальных аналитиков, что рейтинг первого должностного лица государства, выясняемый ведущими опросными фирмами, является «дутым». Нет, он не вздут специально (тем более – бесчестно). Но это - естественный эффект массового предпочтения так называемых «социально-одобряемых» ответов, в особенности на «лобовые» и острые политические вопросы, которые либо применялись еще 20 лет назад (а теперь их нужно повторять в интересах отслеживания динамики), либо общеупотребительны в странах развитой демократии (однако перестают «работать» в современной «путинской» России)..."
Я думаю, А. Алексеев отмечает верный фактор искажения реального общественного мнения. В условиях нагнетаемого напряжения многие уже понимают небезопасность "неправильного" ответа. Они еще не знают, в чем опасность может состоять, но уход от обсуждения острых политических тем стал правилом хорошего тона. Это не может не сказываться на откровенности "анонимных" опросов.
Это же в еще большей мере относится и к Украине, где гораздо больше людей воспринимают ситуацию в духе военной альтернативы "кто не с нами, тот против нас".
В силу всего этого опросы общественного мнения в России и Украине по острым темам уже нельзя воспринимать без сильной поправки, величина которой Х.
**
САМОЦЕНЗУРА КАК ФАКТОР КАЧЕСТВА МАССОВЫХ ОПРОСОВ
-
Jul. 22nd, 2015 at 2:16 PM
Заоблачные рейтинги президента и уровень поддержки его курса даже в условиях, когда страна резко пошла по наклонной плоскости в социально-экономической сфере, заставляют все большее количество людей (особенно ненавидящих власть и убежденных, что иначе к ней относиться нельзя) сомневаться в достоверности данных массовых опросов. Мне кажется, что эта тема уже давно созрела не просто для рассуждений в духе "верю - не верю", а настоящего методологического исследования. Самоцензура - уже очевидный факт, видимый невооруженным глазом. Вопрос только в ее мере.
В этих условиях достоверность данных массовых опросов должна рассматриваться через призму тематики: на политически нейтральные темы люди свободно высказывают свое мнение, но вот относительно "нашего всего", священных земель и т.д. многие уже предпочитают не разглагольствовать, имея для осторожности вполне веские аргументы. Слова "национал-предатели" и "экстремисты" давно уже не являются шуточными. Думаю, что в ситуации опроса логика та же. Повышение уровня технического контроля качества опросов параллельно делает сомнительной их анонимность, что также работает на самоцензуру.
Левинсон в своей заметке в "Ведомостях" (21.07.2015), естественно, отстаивает честь мундира "Левада-центра", показывая, что респонденты противоречивы в своих оценках будущего, однако он игнорирует очевидное различие вопросов о стабильности социально-экономического положения и сохранения власти ВВП на следующий срок.
**
"О ДОВЕРИИ К СОЦИОЛОГАМ И ОБ ОТКРОВЕННОСТИ ГРАЖДАН"
-
Sep. 8th, 2015 at 8:35 PM
Мир полон чудес. Одно из них - чудесное состояние общественного мнения россиян: с одной стороны, страна доведена до экономического кризиса, реальные доходы упали радикально (подсчет уровня падения зависит от удельного веса валютных расходов - импортные товары, путешествия, лечение - в индивидуальных бюджетах), рабочие места вымываются на глазах (чаще в скрытой форме сокращения рабочего дня), а с другой - рейтинг президентской власти, которая в условиях неимоверной централизации отвечает за все, зашкаливает.
В этой ситуации встает вопрос о доверии полстерам, проводящим замеры общественного мнения (социологией это называть не стоит, хотя там работают социологи). Страна раскололась на тех, кто этому верит, и тех, кто не верит. Я уже писал по этому поводу.
Социолог Андрей Алексеев обобщил аргументы и факты, приводимые разными сторонами в этом споре в подборке материалов и комментариев ("Полемические заметки А. Алексеева по поводу статьи А. Левинсона и Л. Борусяк «Кто ж вам поверит: говорят ли люди правду о власти?»).
Его выводы:
1) "Поводов для недостатка откровенности у граждан – более чем достаточно. Главным фактором здесь являются общественно-политический климат, или условия, в которых проводится опрос. Один и тот же вопрос, заданный в условиях свободы слова и распространения информации, т. е. в демократическом обществе, совсем иначе воспринимается в обществе авторитарном (да еще дрейфующем к тоталитаризму)".
Эта идея была и в моем блоге.
2) "Дело не только в «страхе», опасении неблагоприятных последствий в случае нелояльного ответа, но и в самой несамостоятельности мышления. Как признают сами социологи, проводящие опросы, значительное количество людей просто не имеют своего мнения по ряду ключевых общественно-политических вопросов, эти вопросы находятся вне сферы их житейских интересов. В таком случае они выбирают ответ КОНФОРМНЫЙ, мнение, которого придерживается БОЛЬШИНСТВО (или респондент полагает, что это мнение большинства). Такой эффект наблюдается и в демократических обществах, не случайно понятие «спирали молчания» было выдвинуто Э. Ноэль-Нойман на базе опросов общественного мнения в ФРГ".
И этот второй пункт особенно важен: людей спрашивают о том, что для многих не является предметом размышлений. Даже я, в той или иной мере мониторя политический процесс, не могу честно ответить на многие вопросы полстеров, поскольку я либо об этом не думал, либо думаю в совершенно иных терминах. И здесь возникает обширная зона артефактов, формирующихся только в ситуации опроса, выводы которого в этом случае нельзя распространять на все население.
"Левада-центр" уже несколько лет проводит опросы, направленные на выяснение уровня откровенности граждан. И А. Алексеев фиксирует парадокс:
"Интересна динамика, например, показателя доли голосующих в пользу откровенности высказываний: в январе 2012 – 43 %, в августе 2013 – 30 %, после чего в последние два года наблюдается тенденция к росту показателя: в сентябре 2014 - 41 %, и в июле 2015 – 48 %.
Казалось бы, динамика общественно-политической ситуации в эти два года не располагала к росту убежденности в том, что люди откровенно говорят о том, как они относятся к власти и т. д. Почему же их «уверенность в откровенности» росла? Остается предположить, что снизилась откровенность ответов на сам по себе вопрос о «мере откровенности».
В принципе ту же тенденцию показывают и ответы на вопрос о «свободе высказываний о политике…». Ясно, что за последние два года эта свобода во всяком случае не возросла. Тем не менее, ответы респондентов парадоксально свидетельствуют об обратном: показатель уверенности в повсеместной и неограниченной свободе слова и т. д. вырос с 29 % в августе 2012 до 38 % уже в 2014 г. и сохраняется на этом уровне по данным последнего, июльского (2015) опроса".
Мне кажется, что объяснение этого парадокса надо искать в духе времени: существенная часть россиян либо думает так же, как и Кремль, либо вообще об этом не думает, но доверяет ему, не вникая в суть дела. Чтобы в этом убедиться достаточно пообщаться с людьми на улице. Описывать этот феномен в терминах несамостоятельности мышления - некорректно. Суждения критиков режима на том же основании могут быть отнесены к этой же категории. Просто мнение одних совпадает с суждениями "Первого канала", а вторых - с оценками иностранных аналитиков и оппозиционеров. Это прием политической полемики: я свою позицию выстрадал, а те, кто ее не разделяет, повторяют с "чужого голоса" (выражение советской пропаганды). В ситуации усиления духа осажденной крепости, когда причины проблем видятся в происках врагов, многие совершенно свободно и откровенно высказывают свою точку зрения, которая совпадает с кремлевской.
**
При общем согласии по ключевым вопросам, есть у меня с коллегой Ильиным и частные, не принципиальные разногласия.
Так, я думаю, что ситуация массовых опросов в Украине существенно отличается от российской. Дифференциация общественного мнения здесь в общем отвечает нормам демократических государств, и «самоцензура» опрашиваемых далеко не так распространена. (См. первый, январский пост ЖЖ В. Ильина).
Далее. В. И. пишет: «Существенная часть россиян либо думает так же, как и Кремль, либо вообще об этом не думает, но доверяет ему, не вникая в суть дела»... «В ситуации усиления духа осажденной крепости, когда причины проблем видятся в происках врагов, многие совершенно свободно и откровенно высказывают свою точку зрения, которая совпадает с кремлевской».
На этом основании В. Ильин полагает, что «описывать этот феномен в терминах несамостоятельности мышления – некорректно». (См. сентябрьский пост ЖЖ)
Мне кажется, согласие с современной кремлевской политикой, будь то «осознанное», будь то «наведенное» массированной пропагандой, будь то из конформного следования «мнению большинства», как раз и свидетельствует о несамостоятельности мышления, чем страдают, к сожалению, миллионы наших соотечественников.
Совпадение же мнения не согласных (вспомним «марши несогласных»!) с мнением «оппозиционеров», не говоря уж об «иностранных аналитиках», думается, не противоречит представлению о самостоянии этих людей.
А. Алексеев. 9.09.2015 |